Nonsense-chan
come with me
Автор: Nonsense-chan
Бета: Belko-tyan
Фэндом: Hetalia: Axis Powers
Персонажи: Вьетнам, Америка
Рейтинг: R
Жанры: Джен, Ангст, Экшн (action), Психология, Даркфик
Предупреждения: OOC, Насилие
Описание:
Они оба были по разную сторону баррикад. Она – коммунистка, он – капиталист. Кто знает, какие узоры сплела бы судьба, если бы нити были другие. Их встреча привела к катастрофе. Ужасу, который оставил глубокий след на них обоих. Для неё это был самый настоящий Ад, который надо было пройти, превозмогая жгучую боль, слепое отчаяние и безудержный страх, разрывающий грудную клетку, ломающий ребра, пускающий кровь. Для него – позорное поражение, лютую досаду, неопределенность, сдавливающую виски сталь


Она видела снег всего один раз в жизни. И никогда не забудет этот день.
Это случилось тогда, когда Россия предложил ей посетить Москву. Нельзя было передать те ощущения, которые её одолевали. Несмотря на безумный холод, который пробирал до костей, смеясь над тщетной защитой людей, все вокруг казалось сказкой. Невиданной прежде, невообразимо хрупкой и короткой сказкой, непохожей на те, что рассказывают у неё в стране. Мир словно застыл. Белый ворох маленьких мотыльков плавно кружился в странном, чудном танце, мягко оседая на холодную землю. Белоснежные маленькие кристаллики снежинок приятно щекотали лицо, беспардонно присаживаясь на непокрытую голову, теплую куртку, почти мгновенно тая. Морозный воздух обжигал щеки, пробирался в легкие, даря прежде невиданные ощущения. Несмотря на прохладу, Нгуен дышала полной грудью, вдыхая этот новый для себя аромат холода. С непривычным для себя ребячеством, она играла в снежки и лепила снеговиков с другими членам соцблока. Её бледные щеки впервые за долгое время покрыл румянец. Не столько от температуры, сколько от радости новых ощущений.

Он видит снег каждую зиму. Он по-детски радуется первым невесомым снежинкам, которые таят сразу после прикосновения с землей. Он радуется этим белоснежным коврам, которые покрывают мертвую землю в декабре месяце. Но все же уже через неделю ему это смертельно надоедало. Разгребать все эти сугробы лопатой, терпеливо борясь с жутким холодом морозного утра, а потом еще долго сидеть дома, согреваясь за чашечкой обжигающего кофе. Снег становится совершенно обыденной вещью. Скучной, интересной лишь в первые минуты своего существования. В остальные три месяца Альфреду приходилось лишь терпеть все это, коротая время игрой в снежки и лепкой снежных замков. То было единственное, на что мог сгодиться снег. В остальное время ему приходилось ожидать, когда кончатся без того короткие темные дни. Он просто сидел дома, укутавшись в одеяло с ноутбуком на коленях, наблюдая за странным вальсом белых маленьких комочков, ожидая, когда же все это придет к своему логичному завершению. И лишь однажды зима заиграла новыми оттенками. Грязно-белый стал белоснежным, а холод стал приятным, долгожданным. Когда он увидел её. Белую, холодную, хрупкую. Как снег.

Они оба были по разную сторону баррикад. Она – коммунистка, он – капиталист. Кто знает, какие узоры сплела бы судьба, если бы нити были другие. Их встреча привела к катастрофе. Ужасу, который оставил глубокий след на них обоих. Для неё это был самый настоящий Ад, который надо было пройти, превозмогая жгучую боль, слепое отчаяние и безудержный страх, разрывающий грудную клетку, ломающий ребра, пускающий кровь. Для него – позорное поражение, лютую досаду, неопределенность, сдавливающую виски стальными тисками, впивающимися в бледную кожу. Они стали головной болью друг друга, главным страхом, яростным врагом, тайным желанием.

Она сможет найти ему лишь одно сравнение – сущий дьявол. Дикое животное. Проклятый убийца. Сумасшедший.
Вьетнам будет помнить это всю свою жизнь. Крики убитых, стоны раненных, и его дьявольский смех в приступах ярости или во время лихорадки. Природа убивает не хуже людей. Джунгли своими хищниками и инфекциями пытались отогнать налетчиков. Но, увы, он был настойчив. Сжигая дотла деревни вместе с невиновными людьми, прорубая себе дорогу сквозь непроходимые леса, он шел к цели, потихоньку убивая её. Уничтожая нервные клетки, заставляя боятся, насилуя, оставляя глубокие царапины, сжимая горло. Она помнит, как не хватало воздуха, как мутнело в глазах, как перед глазами вместе со свинцом проносилась вся жизнь, вся её история. Но она жива – назло ему.

Он невольно вспоминает белые снежинки, когда видит её. Он не может объяснить, почему. Он ненавидел её, считал «зараженной» ужасной болезнью под названием «коммунизм». Он мог попытаться излечить её, помочь найти правильный путь, сделать развитым государством, но нет. «Красная зараза» лечению не поддается. Нужно только выводить. Алой кровью и раздирающей болью. Америка говорил, что пытается помочь. И он был искренне уверен в своих словах. Она могла бы быть другой. Она не виновата. Виноват только чертов коммунист со своей неизменной улыбкой на наглой морде. Она – жертва, ни в чем не повинная жертва. Хрупкая, как осенний лед. Холодная, как морозный ветер в январе. Суровая, как зима на Аляске. С белой, как снег, кожей. И он обагрил этот снег кровью.

Они делают вид, что не замечают друг друга. Игнорируют, молча ненавидят, презирают. Ни один из них не преминет случаем напомнить о поражениях другого. Надавить на больное, поковыряться грязными пальцами в незаживших ранах, плюнуть в душу. Это доставляет им странное, садистское удовольствие. После того, как все оскорбления сказаны, все ужасное вспомнено, они расходятся в разные стороны, натягивая свои привычные улыбки на лица, возвращаются в привычную жизнь.

Она видит кошмары. Каждую ночь ей снятся его безумные глаза, обагренные кровью руки, его запачканная военная форма. И голос. Хриплый, уставший от криков голос, звучащий от этого еще страшнее. Даже во сне он пробирает до костей. Каждая его фраза заставляет содрогнуться. Она привыкла. Она боялась когда-то давно. Теперь – просто ненавидит. Он заставлял ее чувствовать себя слабой, немощной, беззащитной. Заставлял чувствовать боль, терзаться в агонии. Даже сейчас он несет одни неприятности. Вьетнам не может есть рис, который вырастила сама – он вырос на отравленной почве. Почве, загаженной американской отравой. Она просыпается ночью в холодном поту, крича от ужаса, надрывая связки, впиваясь пальцами в белую ткань одеяла, мокрую от слез. Она плачет и проклинает. Ненавидит и боится. Ведь – он капиталистическое чудовище.

Он видит странные сны. Он видит джунгли, образы вьетнамцев, которые хотели задушить его во сне. Наивные. Америка помнит её крики среди ночи, когда его отряд поочередно убивал жителей деревень, встречающихся на пути. Он помнит её взгляд, полный ненависти. Он помнит её неестественно выгнутые руки, которые он сам же и сломал. Он помнит каждый шрам, который нанес ей. Но он часто видит другой, непонятный его разуму сон. В этом сне она не пытается его убить, унизить, задушить. Она просто смотрит на него полными боли глазами. Не нужны слова – все в её взгляде, тяжелом, обвиняющем, печальном. Взгляде, сверлящем душу. Её опущенные черные волосы спокойно лежат на её хрупких плечах. И лишь в этом сне её кожа не испачкана кровью. Она бела как снег.

@темы: фанфикшн, фанфик, Вьетнам, Америка, Hetalia